Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @

Реклама в Интернет

4. Москва и Литва, 1487-95 гг.

Частичное решение проблемы с Казанским ханством позволило Ивану III уделить больше внимания Литве. Объявления войны с ней пока не было, но в 1487 г. и в последующие годы имела место серия пограничных инцидентов в Смоленской земле, а также в районах верховских городов. Официально Москва не была вовлечена в эту "малую войну". Внешне инициатива принадлежала сыну Ивана III - тверскому князю Ивану Молодому, брату Ивана III - углицкому и можайскому князю Андрею Большому, по его положению можайского князя, и волостелям районов, прилежащих к верховским городам. Литовцы время от времени отвечали, но в целом верх брали московиты. Во время набегов они, захватывали тысячи людей, угоняли их в Московию и там расселяли. Необходимо заметить, что некоторые князья как в районе Вязьмы, так и в верховских городах находились в оппозиции Казимиру и требовали расширения своих прав и привилегий. Пока Иван III проводил в Московии политику централизации, он поддерживал требования удельных князей в Великом княжестве Литовском, поскольку их оппозиция Казимиру ослабляла положением последнего. В результате политики Ивана несколько русских князей верховских городов, среди них Воротынские и Белевские, перешли на сторону Москвы.

Одновременно Иван создавал дипломатическую осаду Польше и Литве на случай, если малая война перерастет в большую. Помимо переговоров с Венгрией, он налаживал связи с Германской империей. В 1486 г. немецкий князь Николай Поппель посетил Москву, чтобы ознакомиться с ситуацией. В 1489 г. он вновь приехал в Москву в качестве официального посла императора Фридриха III, чтобы предложить Ивану III королевскую корону. Согласие Ивана III означало бы включение Московии в систему Священной Римской империи. Иван III от короны отказался, однако выразил желание заключить с Империей союзный договор. После обменов посольствами сын Фридриха III, король Максимилиан I, одобрил договор (1491), но вскоре заключил мир с сыном Казимира Владиславом, королем Богемии и Венгрии. Союз с Москвой теперь не имел для него никакого значения, и договор не вступил в силу.

Контакты с Германской империей в те годы благотворно повлияли на развитие на Руси горного дела. Еще в 1482 г. Иван III просил короля Матвея Корвина Венгерского направить в Москву горных инженеров для разведки месторождений металлов на Руси. Если венгерские инженеры и были посланы, то они не смогли добраться до Москвы из-за ареста Курицына турками на обратном пути. В 1491 г. послы Ивана III привезли двух горных специалистов из Германии. В русских источниках упоминаются только их имена (Иван и Виктор). Сопровождаемые двумя русскими чиновниками, они отправились в Северную Русь и разведали месторождения серебра и меди в Усть-Цильме в низовьях реки Печоры. [+36] В следующем году в Москву приехал немец Михаил Снапс с рекомендательными письмами от короля Максимилиана I и его дяди эрцгерцога Сигизмунда Инсбрукского. Они обращались к Ивану III с просьбой позволить Снапсу предпринять путешествие за Урал к берегам реки Оби для географических исследований. Иван III отказал под предлогом, что он не в состоянии гарантировать безопасность Снапса в "варварских" районах. Скорее всего, у Ивана III имелись подозрения по поводу истинной цели миссии Снапса. [+37]

Таким образом, только крымский хан Менгли-Гирей оказался для Ивана III полезным союзником в противостоянии с Литвой, даже несмотря на то, что на него не всегда можно было положиться. В 1492 г. Менгли-Гирей решил построить крепость, которая служила бы форпостом для будущих походов на Польшу и Литву. Он выбрал удобное место на северной стороне днепровской дельты и назвал новую цитадель Очаков. Известие о ее возведении вызвало большое волнение в Польше и Литве. В Москве новость встретили, скорее всего, со смешанными чувствами. Цитадель, без сомнения, укрепляла положение Менгли-Гирея относительно западных врагов Москвы. В то же время Очаков можно было рассматривать и как постоянную угрозу Киеву и другим украинским землям, на которые Иван III имел собственные виды.

В конце концов крепостью овладели турки, и она служила им важной базой в войнах с Россией в конце XVII и XVIII веках. В 1788 г. русские взяли ее штурмом и присоединили к России по Ясскому договору 1792 г. Захват русскими Очакова в то время вызвал крайнее недовольство Великобритании. Американский историк Дж. X. Глиссон недавно высказал мнение, что именно это событие следует связывать с появлением в Англии русофобии. [+38]

7 июня 1492 г. в Гродно умер Казимир. Он оставил несколько сыновей, старший из которых был королем Богемии (с 1471 г.) и Венгрии (с 1490 г.). Что же касается других сыновей Казимира, то Яна Альбрехта после смерти Казимира избрали королем Польши, а следующий по старшинству, Александр, стал великим князем литовским. В результате династическая связь между Польшей и Литвой на время прервалась. (Она возобновилась в 1501 г., когда после смерти Яна Альбрехта королем Польши стал Александр, который оставался при этом великим князем литовским.) Польша даже при Казимире не оказывала Литве ощутимой поддержки, теперь же, в результате разделения двух государств, Литва как противник Москва стала значительно слабее.

В этой связи необходимо сделать несколько замечаний по поводу изменения после смерти Казимира политики Литвы в отношении иудеев. В XV веке евреи составляли существенную часть городского населения как в Польше, так и в Литве. В XIII и XIV веках польские короли издали несколько указов, позволявших евреям свободно заниматься торговлей на всей территории Польши. В XV веке Казимир подтвердил старые указы и даровал евреям несколько новых привилегий. С другой стороны, католическая церковь постоянно стремилась ограничить права иудеев. В Польше существовало также и некоторое недовольство деятельностью евреев в качестве ростовщиков. Законодательным актом от 1454 г. ссуды под проценты были запрещены; однако этот акт имел юридическую силу только на территории Польши. [+39]

В Литве на всем протяжении правления Казимира евреи пользовались теми же привилегиями, что и в Польше. Необходимо отметить, что караимские поселения подчинялись тем же законам, что и евреи-раввинисты. По Магдебургскому праву караимские общины Трокая обладали правами, которые в других случаях предоставлялись только христианам. [+40]

В 1492 г. евреям запретили жить в Ковно. Три года спустя великий князь Александр издал указ, по которому как евреи-раввинисты, так и караимы изгонялись из Великого княжества Литовского. Эти антисемитские меры частично можно считать результатом влияния на Александра римско-католического духовенства. Но, вместе с тем, существует вероятность, что советники Александра считали евреев потенциальными агентами Ивана III. Известно, что в 1490 г. литовские евреи проявляли интерес к распространению "ереси жидовствующих" на Руси. [+41] Следует заметить, что Великий князь Александр аннулировал свой антисемитский указ в 1503 г. - то есть, в то самое время, когда консервативное духовенство русской православной церкви преодолело сопротивление "заволжских старцев", что предопределило ограничение деятельности проповедников и других течений.

В 1493 г. Литва и Москва начали переговоры по поводу заключения договора, который должен был положить конец невыносимой ситуации необъявленной пограничной войны. Чтобы обеспечить лучшие взаимоотношения с Москвой, литовцы предложили соединить браком дочь Ивана III Елену с великим князем Александром Литовским. На этих переговорах Иван III впервые в отношениях с зарубежным государством назвал себя "Государем Всея Руси". Однако формулировка "Всея Руси" не являлась изобретением Ивана III. Его предок Иван I Калита (великий князь владимирский, 1328-37, 1339-40 гг.) включил ее в свою титулатуру, следуя образцу титулов русских митрополитов. [+42] Позднее формула несколько раз появлялась в титуле московских великих князей в межкняжеских договорах, как, например, в договоре великого князя Симена с его братьями (приблизительно в 1350 г.); [+43] в договоре Василия II с его братом Юрием (приблизительно в 1390 г.); [+44] в нескольких договорах Ивана III с удельными князьями (в 1483-86 гг). [+45] Но в 1493 г. Иван III впервые включил выражение "Всея Руси" в свой титул на переговорах с иностранным государством, и, что особенно важно, на переговорах со страной, относительно которой оно звучало как вызов, поскольку правитель этой страны сам имел слово "Русь" в своем титуле (Великий Князь Литовский и Русский).

После продолжительных пререканий договор о дружбе и взаимопомощи между Москвой и Литвой был подписан в Москве 7 февраля 1494 г. [+46] Литовцы согласились с титулом Ивана III "Государь Всея Руси". Александр и Иван III дали обязательства не вторгаться во владения друг друга. Александр отказался от притязаний на Новгород, Псков, Тверь, Ржев, Вязьму, Алексин и Рязань. Иван III - от притязаний на Смоленск, Любутск, Мценск и Брянск. Что касается удельных русских князей верховских городов, то Александр снял вассальную зависимость с Одоевских, Воротынских, Белевских и одной ветви Мезецких. Иван, со своей стороны, согласился признать сюзеренитет Александра над другой ветвью Мезецких.

Договор в целом, безусловно, был более выгоден Москве, чем Литве. Правда, большая часть из того, что передал Александр, в действительности ему и не принадлежала (Новгород, Псков, Тверь, Рязань), однако он, вместе с тем, вынужден был отказаться от важной части спорной пограничной территории, включая Вязьму и часть верховских городов. Более того, ему пришлось признать титул Ивана III "Всея Руси", без точного знания того, что под ним подразумевается.

Очевидно, что литовцы пошли на столь значительные уступки в надежде обеспечить на востоке прочный мир. Они также верили, что брак Александра с дочерью Ивана сделает отношения между двумя правителями более дружелюбными. Помолвка Елены с Александром состоялась в преддверии подписания политического договора. Александр был представлен доверенным лицом. Главным условием Ивана III было сохранение его дочерью православной веры. Даже после помолвки многие детали оставались еще не oговоренными, и только одиннадцать месяцев спустя литовские посланники прибыли в Москву (6 января 1495 г.), чтобы доставить невесту в Вильно. Иван III, со своей стороны, поручил сопровождать Елену князю Семену Ивановичу Ряполовскому и нескольким московским боярам с женами. Московского священника Фому тоже включили в группу, чтобы служить в Вильно в качестве духовника Елены. Свадебный поезд покинул Москву 13 января.

Путешествие Елены в Вильно и ее свадьба живо описаны отчете московских послов Ивану в феврале 1495 г. [+47] Когда поезд Елены добрался до нового владения Московии Вязьмы, его торжественно встретили все князья Вяземские с богатыми дарам Не менее сердечный прием ожидал Елену и в первом крупном городе на литовской территории, Смоленске. Ее приветствовал наместник Александра, все бояре и жители города, а также русское духовенство. Она оставалась в Смоленске два дня и присутствовала на службе в русском кафедральном соборе.

Подобным образом Елену принимали и на пути через западнорусские земли Великого княжества Литовского - в Полоцке в Витебске. Когда она прибыла на литовскую территорию, близ Kpeво ее встретили специальные представители Александра, князь Константин Иванович Острожский и князья Иван и Василий Глинецкие. Они предложили Елене для продолжения пути роскошную карету, посланную Александром. Карету везли восемь серых жеребцов в прекрасной сбруе. Однако Елена имела строгие указания отца воспользоваться каретой (предложение которой, по-видимому, ожидалось), только если в ней будет находиться мать Александра, чтобы приветствовать и сопровождать ее. Поскольку этого не случилось, Елена отказалась пересесть в литовскую карету и осталась в надежной повозке, в которой она ехала из Москвы, в тапкане. [+48] За две мили до Вильно Александр лично встретил невесту верхом на коне. Подъехав к тапкане, он приказал постелить на землю между его конем и повозкой Елены красную материю. Московские бояре, не долго думая, положили поверх материи у тапканы кусок Дамаска (шерстяной ткани). Таким образом, когда жених спешился, а Елена вышла из повозки, он ступил на свою материю, а она на свой дамаск - то есть, символически она осталась на московской территории.

После взаимных приветствий, Елена продолжила путь в тапкане, а Александр сопровождал ее верхом на своей лошади. По приезде в Вильно Елена отправилась в русскую церковь Рождества Богородицы, а Александр - в римско-католический собор, где должно было состояться бракосочетание. У входа в русскую церковь Елену приветствовал православный митрополит киевский Макарий. Потом по старому русскому свадебному обычаю боярские жены, сопровождавшие Елену, расплели ее волосы, причесали, надели на нее кику [+49] и обрызгали ее хмелем. Пастырь Елены, священник Фома, прочел молитвы и благословил ее. После этого Елена отправилась в костел, где ее ожидал Александр. Священник Фома шел с ней рядом, неся крест, которым благословил ее. Ксендз с распятием встретил Елену перед собором, но не благословил. Все вместе они вошли внутрь, и Елена заняла место около Александра. Епископ совершил католический свадебный обряд. Митрополит Макарий присутствовал, но Александр запретил ему принимать участие в службе. Священник Фома, однако, стоял рядом и читал молитвы по-славянски; княгиня Мария Ряполовская, согласно русской традиции, держала над головой Елены свадебный венец. И епископ и сам Александр гневно высказали князю Ряполовскому недовольство вмешательством в обряд княгини Марии и Фомы. Ряполовский попытался остановить Фому и Марию, но они оба упрямо продолжали делать то, что почитали своим долгом. После свадьбы Александр отправился в свою часть дворца, а Елена - в свою. Вскоре Александр пригласил русских бояр на банкет. В заключении отчета Ивану III бояре отметили, что Елена на свадебной церемонии была в русском наряде и добавили, с явным удовлетворением: "И сегодня, на четвертый день после свадьбы, Великая княгиня все еще носит собственное платье и кику".

5. Ближний Восток и Казань, 1490-96 гг.

Установление сюзеренитета Ивана III над Казанью заметно повысило его престиж на Востоке. В августе 1490 г. мурзы Ногайской орды направили в Москву посольство, предлагая Ивану III союз против "сыновей Ахмата" - то есть, против Золотой Орды. Предложение было принято. Более того, Иван позволил своему вассалу, казанскому хану Мухаммеду-Эмину, жениться на дочери ногайского мурзы и отдать в жены другому ногайскому мурзе свою дочь. [+50] Поощряя дружественные отношения между ногайцами и Казанью, Иван III, по-видимому, надеялся не только укрепить свое положение по отношению к Золотой Орде, но и открыть новый путь на Ближний Восток через бассейн реки Яик. Судя во всему, именно этим путем посол Хуссейн-Мирзы, правителя Герата, прибыл в Москву 28 сентября 1490 г. [+51]

В 1492 г. грузинское (кахетинское) посольство посетило Москву. [+52] Как уже отмечалось, по всей видимости, оно было не первой грузинской миссией к Ивану III. [+53] Письмо кахетинского царя Александра Ивану III, сохранившееся только в русском переводе, относится, скорее всего, к предыдущему посольству (1482). Обе миссии, должно быть, имели одну цель. Александр передавал приветствия Ивану III как защитнику всего православного христианства от давления мусульман. [+54]

Через Крым Иван III старался наладить дружественные отношения с мамлюкским султаном Египта. [+55] В 1491 г. крымский хан Менгли-Гирей написал Ивану III, что получил послание от султана Египта, в котором речь идет о подарках для установления дружеских контактов между ними. Менгли-Гирей объяснял Ивану III, что использовал его (Ивана) подношения в качестве подарков оттоманскому султану Баязеду и теперь не имеет ничего подходящего, чтобы послать султану Египта, и настаивал, чтобы Иван III выслал ему (Менгли-Гирею) несколько ценных даров, таких, как соболя и моржовые клыки, для отправки в Египет. [+56] Судя по всему, Иван III послал Менгли-Гирею то, о чем он просил. Затем, в 1493 году, представитель Московии, Михаил Мунехин, отправился в Палестину и Египет. Николай Андреев предположил, что целью его миссии являлась передача пожертвований великого князя православным церквам. [+57] )Это, без сомнения, входило в задачи Мунехина, но его главное поручение, по всей вероятности, заключалось в том, чтобы доставить новые подарки султану Египта, на этот раз без посредничества Менгли-Гирея. После этой поездки Мунехина стали называть Мизиур-Мунехин (от арабского названия Египта - Мизр).

Хотя отношения между Иваном III и Менгли-Гиреем оставались дружественными, среди московских купцов, которые имели дела в Крыму, росло недовольство высокими пошлинами, установленными турками, а также разными притеснениями со стороны турецких чиновников. До появления в Крыму турок русские купцы платили крымскому хану таможенную пошлину (тамгу) в объеме 7 процентов от стоимости товара и специальный налог - 16 денег с человека - мурзе Ширину (Ширины являлись самым могущественным родом среди крымской татарской аристократии). Если русским нужно было отправляться из Каффы морем, они платили тамгу в 5 процентов от стоимости товара, что освобождало их от всех других сборов по возвращении обратно. Теперь турки увеличили размеры всех таможенных пошлин и установили новую тамгу в Очакове, которую русским приходилось платить, даже если они там не останавливались. Более того, купцы жаловались, что турки заставляли их работать на строительстве укреплений, например в Азове. Если член общины русских купцов заболевал во время пребывания в турецком городе, немедленно опечатывались товары всех членов этой общины. После выздоровления купца общине возвращалась только половина товара. Если купец умирал, весь товар конфисковывали. [+58]

В качестве ответной меры Иван III в 1492 г. запретил русским купцам торговать в Крыму. Тогда же, через Менгли-Гирея он направил письмо султану Баязеду, спрашивая, известно ли тому об обидах, наносимых подданным Ивана III, и предлагая прислать турецкого посла в Москву для обсуждения этого вопроса. Неизвестно, получил ли Иван III ответ от султана, но три года спустя Баязед решил реорганизовать турецкую администрацию в Крыму и отправил одного из своих сыновей, молодого шах-задеха Мухаммеда (буквально - "сына верховного правителя") в Каффу в качестве наместника. К Мухаммеду был назначен советник. Менгли-Гирей сообщил Ивану III, что Мухаммед уполномочен рассмотреть жалобы русских купцов. Вскоре (зимой 1495-96) Мухаммед отправил к Ивану III посла, но того арестовали в Киеве по приказу великого князя Александра Литовского и не позволили проследовать в Москву. Воспользовавшись началом переговоров, которые так и не состоялись, Иван III отправил своего посла Михаила Плещеева в Каффу, чтобы поблагодарить Мухаммеда, а затем в Константинополь, для переговоров с самим Баязедом.

Плещеев имел от Ивана III строгие инструкции не раскрывать турецким пашам цели своей миссии до встречи с султаном, а также не преклонять перед султаном коленей. Отказ Плещеева подчиниться требованиям турецкого протокола привел пашей в бешенство. А. Крымский остроумно замечает, что если бы подобный инцидент произошел при Мухаммеде II, то посла, несомненно, казнили бы. [+59] На счастье Плещеева, Баязед отличался мягким характером и согласился принять его (в мае 1497 г.). [+60] В своем ответе Ивану III Баязед сказал, что некоторые жалобы русских купцов лживы, но он тем не менее приказал своему сыну, наместнику в Каффе Мухаммеду, принять строгие меры, чтобы предотвратить притеснения русских купцов и обеспечить справедливое к ним отношение.

В 1499 г. Иван III отправил в Константинополь другого посла, Александра Голохвастова. Он должен был выразить благодарность Баязеду за его готовность облегчить условия торговли, а также предложить направить в Москву турецкого посла непосредственно от Баязеда, а не от Мухаммеда Каффского. Баязед хорошо принял Голохвастова. Однако в ответе Ивану III султан, хотя и выказал дружеское расположение, ничего не сказал об отправке посла в Москву. Дальнейшие контакты между Москвой и Константинополем в правление Ивана III осуществлялись через Каффу. [+61]

Еще раз возвращаясь к казанским делам, заметим, что власти Москвы над этим ханством в 1495 г. бросил вызов Мамук, брат покойного хана Ивака (из рода Шибана) и его преемник на тюменском троне. Мамук заключил соглашение с несколькими ногайскими мурзами и при их поддержке напал на Казань осенью 1495 г. Мамук, несомненно, имел также тайный сговор с некоторыми казанскими мурзами - противниками Мухаммеда-Эмина, но когда он сам попытался захватить в Казани власть, большинство казанских мурз поднялись против него и отправили гонцов к Ивану III с просьбой посадить на казанский трон нового хана, младшего брата Мухаммед-Эмина Абд-ал-Лятифа. Иван III согласился, и в апреле 1496 года московские официальные лица препроводили Абд-ал-Лятифа в Казань и возвели его на престол. Мухаммед-Эмину Иван III пожаловал в "кормление" три русских города, включая Каширу и Серпухов. [+62] Через восемь лет Иван III призвал Абд-ал-Лятифа обратно в Москву, а Мухаммеда-Эмина снова посадил в Казани.

6. Конфликты со Швецией, Литвой и Ливонией, 1492-1503 гг.

После присоединения Новгорода Московия превратилась в балтийскую державу, и перед Иваном III встали новые проблемы. В балтийской политике он преследовал следующие цели: разрушить торговую монополию Ганзейского Союза, оградить Новгород и Псков от нападений ливанских рыцарей и обезопасить от посягательств шведов выход через реку Неву в Финский залив.

В 1492 г. Иван приказал построить новую русскую крепость на восточном берегу реки Нарва, недалеко от ее устья и напротив немецкого города Нарва. Крепость назвали Ивангород. Ивангород скоро стал не только стратегически важным фортом, но и приобрел большое экономическое значение как новый порт для торговых судов, курсирующих в Балтийском море.

В июле 1493 г. в Москву прибыл датский посол, чтобы подготовить почву для соглашения Дании с Москвой по балтийским проблемам. Иван III в ответ отправил в Данию собственное посольство, и 8 ноября в Дании был подписан союзный договор между королем Хансом Датским и Иваном III. [+63] Два правителя взяли на себя обязательства поддерживать друг друга "насколько возможно". Отдельным пунктом соглашения стала договоренность о совместной акции против правителя Швеции, Стена Стуре, узурпатора с точки зрения короля Ханса, заявлявшего собственные права на корону Швеции. Для Ивана III союз с Данией был вдвойне ценен: он позволял ему более смело вести себя с Ганзейским Союзом и давал возможность ослабить шведский контроль над Финляндией. Год спустя Иван III закрыл Ганзейский двор в Новгороде, а в 1495-96 гг. русские приняли участие в войне Ханса против Швеции. Русская армия воевала в Финляндии и даже доходила до Ботнического залива. Союзники выиграли войну, Ханс получил корону Швеции (1497). [+64]

Тем временем возникли новые противоречия между Московией и Литвой. Брак Елены и Александра, вместо того чтобы сделать отношения между Иваном III и Александром более сердечными посеял семена нового конфликта. Иван III, никогда не позволявший личным чувствам мешать политике, был готов пожертвовать семейным счастьем своей дочери ради русских национальных и религиозных интересов. С другой стороны, папа и римско-католическое духовенство в Литве оказывали постоянное давление на Александра, требуя от него либо убедить свою супругу принять католичество, либо развестись с ней.

Вскоре литовское правительство предприняло новую попытку подчинить западнорусскую церковь папе. В 1497 г. митрополита киевский Макарий погиб от рук крымских татар во время набега на западнорусские земли. На его место великий князь Александр назначил епископа смоленского Иосифа (1498). Новый митрополит принадлежал к аристократическому западнорусскому роду и приходился родственником Яну Сапеге, секретарю великого князя Александра. Сапега, ранее исповедовавший православие, в 1492 г. перешел в лоно католической церкви.

Иосиф выступал за объединение западнорусской церкви с Римом. После предварительной переписки в 1500 г. он направил папе официальное письмо, объявляя о своем желании принять Флорентийскую унию. [+65] Еще до этого события православные Литвы жаловались Ивану III, что их религиозные права ущемляются.

В 1499 г., понимая, что новое столкновение с Литвой неотвратимо, Иван III счел необходимым обсудить со своим союзником ханом Менгли-Гиреем вопрос о разделении сфер влияния Московии и Крыма в украинских землях Великого княжества Литовского. Меягли-Гирей согласился отдать под юрисдикцию Ивана III Киев и Черкассы. [+66]

В апреле 1500 г. два русских князя из Черниговско-Северской земли, Семен Иванович Можайский и Василий Иванович Шемячич, перешли на сторону Ивана. Они оба являлись потомками старых врагов Василия II, и их драматический переход из-под литовского сюзеренитета к московскому был важен и для них и для Ивана.

В мае 1500 г. Иван III отправил в Вильно декларацию об объявлении войны, [+67] основываясь на том, что литовское правительство не соблюдает условий договора от 1494 года и настаивает на том, чтобы его дочь Елена изменила веру. К этому моменту Литва имела союзные договоры с Ливонией и Золотой Ордой. Кроме того, в 1501 г. Александр унаследовал польскую корону после смерти брата Яна Альбрехта, и династическое единство Польши с Литвой было восстановлено. Союзниками Московии являлись Крымская Орда и Дания. В действительности, когда начались боевые действия, внимание Менгли-Гирея переключилось на Золотую Орду (которую он сокрушил в 1502 г.), и он не оказал Ивану III значительной поддержки. Король Ханс Датский вообще не помог, потому что в 1501 г. восстала Швеция, и он был вынужден послать туда дополнительные войска.

В результате Московии пришлось вести сразу две войны - с Литвой и Ливонией - абсолютно самостоятельно. Ливонская война, проходившая преимущественно на Псковской территории, не имела большого значения - за исключением того, что она отвлекала на себя часть войск с литовского театра военных действий на псковский и этим ослабляла основную армию московитов. В первый год войны (она началась 14 июля 1500 г.) московиты нанесли сокрушительное поражение литовской армии на берегах реки Ведроши. Московской армией командовали боярин Юрий Захарьевич Кошкин и князь Данила Щеня; литовцами - западнорусский аристократ, князь Константин Иванович Острожский. [+68] В конце лета 1500 г. московская армия заняла большую часть Черниговско-Северской территории. В то же время, попытки Москвы взять штурмом Смоленск в октябре 1502 г. результата не принесли, так как московская артиллерия оказалась слишком слабой, чтобы решить эту задачу. [+69]

Успешная оборона Смоленска позволила литовскому правительству начать переговоры о мире, сохранив при этом достоинство. Папа Александр VI вызвался быть посредником, рассчитывая включить и Литву и Москву в антитурецкую коалицию, которую он пытался организовать. Иван III, однако, предпочел вести переговоры непосредственно с Александром Литовским. Литовские и ливонские послы прибыли в Москву 4 марта 1503 г. Иван отказался иметь дело с ливонскими послами, направив их к своему наместнику в Новгороде. Переговоры с литовцами начались немедленно, но скоро стало ясно, что ни одна из сторон не готова идти, a уступки достаточно значительные, чтобы обеспечить устойчивы мир. Поэтому вместо мира было заключено перемирие сроком на шесть лет (2 апреля 1503 г.). Согласно этому документу все пограничные районы Великого княжества Литовского, захваченные московскими войсками в течение войны (и удерживаемые ими на момент переговоров), на время перемирия оставались под властью Ивана III. [+70]

Так, в вассальной зависимости от Москвы оказались Дорогобуж и Белая в Смоленской земле; Брянск, Мценск, Любуцк и несколько других верхних городов; большая часть Черниговско-Северской земли (бассейны рек Десна, Сож и Сейм); а также город Любеч на Днепре, севернее Киева. Москва, таким образом, получила контроль над сухопутным путем в район Среднего Днепра, что заметно облегчало доступ в Крым московским купцам и дипломатическим представителям.

Вскоре после заключения московско-литовского перемирия в Новгороде было подписано перемирие с Ливонским Орденом. Оно не повлекло за собой никаких территориальных перемен, но содержало обязательство со стороны епископа Дерпта по старому обычаю ежегодно выплачивать символическую дань Ивану III как сюзерену Пскова. [+71]

Примечания

[+36] Карамзин, История, 6, 227, и Примечания, NoNo 360, 361 к т. 6.

[+37] Карамзин, История, 6, 228-229, и No 362 к т. 6.

[+38] J.H. Gleason, The Genesis of Riissophobia in Great Britain (Cambridge, Нагvard University Press, 1950), pp. 9, 11, 15, 19.

[+39] Wojciechowski, pp. 238-140; Любавский, Очерк, cc. 117-118.

[+40] См.: Szyszinan, Die Катает in Ost-Mitteleuropa, pp. 37-38.

[+41] AFED, p. 377.

[+42] См. Монголы и Русь.

[+43] ДДГ, с. 11.

[+44] ДДГ, с. 39.

[+45] ДДГ, cc. 290, 295, 301, 315, 332.

[+46] Текст договора см. в ДДГ, cc. 329-332. Ср.: Базилевич, cc. 326-329.

[+47] Сборник, 35, 182-187. Ср.: Базилевич, cc. 332-334.

[+48] Слово тапкана, судя по всему, - осетинское заимствование. По-осетински тапка значит навес, полог". Тапкана, по всей видимости, представляла собой крытую подводу или сани (Елена ехала в январе).

[+49] Кика - древнерусский головной убор. Его вариант известен как кокошник.

[+50] Базилевич, cc. 206-208.

[+51] ПСРЛ, 8, 220; Базилевич, с. 413.

[+52] ПСРЛ, 12, 232.

[+53] См. выше; и Базилевич, cc. 409-411.

[+54] Текст письма царя Александра см. Карамзин, Примечания, No 370 к т. 6; Белокуров, 1, сс. xxi-xxii.

[+55] Во времена Ивана мамлюкский султанат был еще независимым государством. Его захватил оттоманский султан Селим Ужасный в 1517 г.

[+56] Сборник, 41, 107.

[+57] Андреев, с. 318.

[+58] Сборник, 41, 312-313; Базилевич, cc. 417-418.

[+59] Крымский, с. 113.

[+60] О посольстве Плещеева к султану см. Сборник, 41,231-236, 241-249.

[+61] О посольстве Голохвастова см. Сборник, 41, 280-282.

[+62] Базилевич, с. 399.

[+63] Forsten, pp. 597-598; Базилевич, с. 379.

[+64] Базилевич, cc. 387-393.

[+65] Макарий, 9, 100-102.

[+66] Сборник, 41, 288; Базилевич, с. 446.

[+67] Базилевич, с. 451.

[+68] ПСРЛ, 12, 252.

[+69] ПСРЛ, 12. 2577; Базилевич, cc. 494-495.

[+70] Сборник, 35, 398-402; Базилевич, cc. 518-521.

[+71] Карамзин, Примечания, No 551 к т. 6.

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top